Николай Пинчук - В воздухе - яки

От этих артобстрелов мы понесли потери. Однажды, когда авиаспециалисты готовили технику, начался сильный налет. В полку недосчитались шести боевых товарищей - механиков старшин Александра Семенова и Медведева, моториста сержанта Титова. Фамилии остальных я за давностью лет, к сожалению, теперь не помню. Они были убиты около самолетов.

На аэродроме Бладиау не успел добежать до укрытия французский летчик Жорж Анри. Он был тяжело ранен в голову осколком снаряда и на другой день скончался в госпитале.

Погибших товарищей мы на руках отнесли на кладбище, где похоронили со всеми почестями. Там же были похоронены и другие советские воины, павшие в последних боях.

Около десяти дней вражеская дальнобойная артиллерия обстреливала наши аэродромы. Сколько ни пытались засечь огневые точки врага, этого сделать мы не смогли. И вот майор Запаскин вызвался слетать на разведку. Прошла она удачно. По вспышкам выстрелов майор установил, что бьют фашистские морские орудия большого калибра, искусно замаскированные в районе Пиллау. В тот же день наши бомбардировщики и штурмовики очень хорошо поработали в этом районе, после чего артобстрелы прекратились.

Апрель 1945 года вошел в мою жизнь как наиболее памятный месяц. Во-первых, меня из кандидатов приняли в члены Коммунистической партии. А во-вторых, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля четырем летчикам нашего полка - В. Н. Барсукову, Н. Н. Даниленко, В. А. Баландину (посмертно) и мне - было присвоено высокое звание Героя Советского Союза. Пришли поздравительные телеграммы от командующего и члена Военного совета фронта. Друзья и товарищи от души нас поздравляли, не давая прохода.

Вечером в просторном зале летной столовой собрался весь личный состав полка. Были приглашены работники из штаба дивизии и летчики соседнего полка. Лились радостные, победные песни. С особым усердием мы пели песню, которую сочинили сами на досуге. Я и сейчас помню ее нехитрые, задорные слова:

Эх, крепки, ребята, "ястребки"!

С "мессершмиттом" справится любой.

Ты согрей нас жарко, фронтовая чарка, 

Завтра утром снова в бой...

О соседнем полку надо сказать отдельно. Это был гвардейский истребительный полк прославленного летчика, дважды Героя Советского Союза Владимира Лавриненкова, переданный в оперативное подчинение нашей авиадивизии.

Об этом молодом командире полка среди авиаторов слагались легенды. В свое время фронтовая судьба сурово обошлась с ним. Летом 1943 года, во время воздушного боя в Приднепровье, Лавриненков задел крылом своего истребителя немецкий "Фокке-Вульф-189" и был вынужден выброситься с парашютом над территорией, занятой врагом. Попал в плен. По дороге в Германию бежал и оказался в партизанском отряде. Затем возвратился в боевой строq летчиков своей армии.

В этом полку служили такие асы, как дважды Герои Советского Союза Алексей Алелюхин, Амет-Хан Султан, мой земляк Павел Головачев, с которым я был знаком. Да их знала вся страна!

Сражаться рядом с таким полком, с такими героями - большая честь. Боевая мощь нашей дивизии значительно усилилась.

Уроженец Гомельщины Павел Яковлевич Головачев был отважным летчиком, не любившим отступать перед трудностью и опасностью. В воздухе его узнавали по "почерку". Особенно любил Павел свободную "охоту".

Однажды в холодный полдень он со своим ведомым летел вдоль железной дороги, где частенько появлялись немецкие разведчики. И в этот раз вынырнул разведчик Ю-88. Головачев сразу стал его преследовать. Гитлеровец сначала отстреливался, но после второй атаки умолк. Враг пытался спастись, используя высоту, а когда понял, что это ему не удастся, развернулся в сторону своего аэродрома. Но от Головачева не так-то легко уйти. Павел почти вплотную подошел к "юнкерсу", благо тот уже не стрелял, и нажал гашетки пушек. Такой мощный залп мог разности в клочки немецкий самолет. Но из стволов ни одной вспышки - оружие отказало. И тогда Павел не задумываясь пошел на таран. Он приблизился к хвосту "юнкерса" и винтом рубанул его. Недалеко от места падения и взрыва фашистского разведчика приземлился на своем истребителе и Головачев. Он был не только невредим сам, но и самолет был целехоньким. Только лопасти винта намного погнулись. Вскоре приехал командир дивизии и в присутствии летчиков полка объявил о награждении Павла Яковлевича орденом Красного Знамени.

Вот так сражался с фашистами мой земляк. Отважно дрались и остальные летчики геройского полка.

Про Амет-Хана Султана рассказывали, что он просто творил чудеса. В бою он был похож на горного орла. Отличался зоркостью, стремительностью, отвагой. Недаром рисунки этой птицы красовались на фюзеляжах самолетов его эскадрильи как символ победы. В упорстве и дерзости с Амет-Ханом мало кто мог сравниться. В одном из воздушных боев он расстрелял все патроны ж снаряды. А вражеский бомбардировщик оставался безнаказанным. И тогда, недолго думая, Амет-Хан развернул свой истребитель и правой плоскостью срезал хвостовое оперение "юнкерса". Немецкий самолет он вогнал в землю, а сам спасся на парашюте.

Однажды Амет-Хан во главе шестерки "ястребков" вылетел к линии фронта. Навстречу летела большая группа вражеских бомбардировщиков. Командир со своими орлами пошел в лобовую атаку. Фашисты не выдержали и стали отворачивать. Амет-Хан поджег сначала один, а спустя несколько минут еще два самолета. Четвертую машину таранил его ведомый. Вражеским истребителям удалось взять в клещи самолет Амет-Хана. Но тут на выручку товарищу подоспел Павел Головачев.

Эти и многие другие примеры из боевой жизни соседнего полка наши политработники умело использовали в воспитании личного состава.

В начале мая наш полк и "Нормандия - Неман" перелетели на аэродром Эльбинг. Стационарный немецкий аэродром был отлично оборудован. Техники укрыли часть самолетов в ангарах, а другую часть расставили на окраине летного поля с соблюдением необходимых правил маскировки.

Здесь в ночь с 8 на 9 мая нас и застало известие об окончании войны. Фашистская Германия капитулировала. После радостного сообщения на аэродроме поднялось что-то невообразимое. Загремели салюты из пистолетов, винтовок, автоматов, ракетниц. А кто-то из техников умудрился дать несколько очередей из самолетной пушки. Опьяненные радостью долгожданной победы, мы обнимались, целовались, обменивались с французами адресами, фотокарточками, памятными сувенирами.

Незабываемый победный день, к которому мы все так упорно и настойчиво шли четыре года, наконец наступил.

Пришел и на нашу улицу светлый праздник!

Через годы и расстояния

Неудержимо мчатся годы. Давно закончилась война, но память о ней, как незаживающая рана, жива и вечно будет жить. Память о величайшем подвиге нашего народа на века воплощена в металле монументов и граните обелисков. Она живет в книгах, кинофильмах, пьесах, в том уважении, которое оказывается фронтовикам.